«Мы пообещали, что всю оставшуюся жизнь будем выбирать друг друга». Часть 1

Илья и Анастасия Лекомцевы – молодая семья, родившаяся в конце лета 2026 года, самые настоящие «свои люди» для Православной Службы Милосердия. Оба на сегодняшний день являются добровольцами проекта «За други своя», и если у Ильи в этом году были лишь первые экспедиционные выезды, то Настя буквально выросла в проекте. 

Илье 26 лет, Насте 19. Они познакомились, когда девушка училась в 11 классе, куда Илья пришел в качестве молодого педагога, учителя английского языка. 

– Можно сказать, что познакомились мы дважды, – рассказывает Настя. – В первый раз формально: новый учитель просто представился, и начались уроки. Второй раз, когда мы отметили друг друга для себя не просто как учитель и ученица, а как интересные друг другу люди. Я на переменках читала «Три товарища» Эриха Марии Ремарка. Илья Андреич подошел и сказал, что тоже недавно читал эту книгу, и Ремарк – один из его любимых писателей. Еще предупредил, что в конце книги наверняка придется попереживать. Естественно, когда я дочитала, я пошла делиться впечатлениями.

Неформальное общение продолжилось и на других переменах: молодые люди обнаружили общность музыкальных вкусов, просто делились друг с другом какими-то интересными событиями и наблюдениями. Понятно, что пока их связывала школа учитель и ученица соблюдали субординацию. Настя вспоминает, что личные качества раскрывались потихоньку, но она с первых моментов общения отметила для себя любознательность, начитанность; понравилась и открытость, и разносторонность интересов – учитель английского прекрасно знал историю, биологию, мог поддержать любой разговор. А Илью тронула открытость, разностороннесть интересов, цельность и глубина в девушке.

– Однажды среди разговоров всплыла тема экспедиции. Настя с увлеченностью рассказывала о выездах по Уралу, о проекте и его смыслах и, конечно, об участниках. Мне эта тема тоже откликнулась, потому что я принимал участие в качестве педагога в работе детских лагерей, я люблю природу. А тут не просто какой-то досуговый лагерь, а со смыслом. Правда, на первых порах мне не очень импонировало, что проект православный. Точнее, я относился к этому безразлично, уважая выбор людей, Настин в том числе, но личных точек соприкосновения с верой у меня на тот момент не было, – вспоминает Илья.

Школу Настя окончила с золотой медалью и поступила в Санкт-Петербургский университет. Из статуса «учитель и ученица» они стали просто друзьями.

– Именно в то время в Илье открылись качества, которые еще больше меня расположили к нему: он очень добрый, заботливый, любит и умеет в небольших, казалось бы, подарках выразить внимание и знание твоих интересов и предпочтений. Сочетание мужественности и нежности – это, конечно, то, чего я хотела видеть в своем избраннике. Вообще, я сразу, в начале нашей дружбы предупредила, что со мной возможны только или серьезные отношения, или обычное знакомство, никаких промежуточных вариантов. Или мы возьмем вектор на семью, или вообще будем обычными знакомыми – не больше. Илья все это принял. Однажды (не помню как) мы вышли на тему: «Какие качества я бы хотел/ хотела видеть в своем избраннике/избраннице», какие у него должны быть ценности. Помню, что одним из моих пунктов был такой: мой избранник должен быть верующим или верующим в перспективе. Вот эта перспектива у Ильи тогда вызвала улыбку. Он уже знал, что я – человек не просто религиозный, я выросла в храме, мой мир, мои друзья, все, что мне дорого, находится здесь. Поэтому мне не хотелось даже представить, что в моей семейной, личной жизни будет разлад из-за этого. Ведь часто так бывает, что неверующий муж или жена сначала вроде бы спокойно принимают веру своей второй половины, а потом начинаются непонимания и конфликты. Мне хотелось этого избежать, поэтому я и проговорила заранее свой идеал. И вообще я мечтала о традиционной семье, чтобы была иерархия, чтобы не путались мужская и женская роли. А православная вера и уклад жизни способствуют реализации такого идеала в жизнь.

Вспоминая этот разговор и свою улыбку, Илья признается, что сначала не воспринимал тему веры серьезно в отношении себя. Был настроен, можно сказать, атеистически. Бабушка Ильи была глубоко верующей, ходила сама в храм и водила внуков на длинные, непонятные и скучные для них службы. Когда он стал взрослым, то не только не ходил в храм, но и носил в своем уме весь тот нехитрый «набор аргументов атеиста» с антицерковными примерами, типа «часы патриарха», «попы на мерседесах» и научные «доказательства» небытия Бога. Когда в общении с Настей они набредали на эти темы, то девушка терпеливо и спокойно выражала свой взгляд на эти проблемы. Было видно, что для нее это не является проблемой, у нее есть вера как убежденность. Сам же он был не готов к церковной жизни. Настя видела и понимала эту неготовность:

– Мы уже начали дружить и встречаться, и однажды Илья спросил меня (помню его растерянное и даже немного испуганное выражение лица): «Насть, слушай, неужели теперь мне придется ходить в храм?» Я его успокоила, что в храм никто никого насильно не затаскивает. Да, я буду в воскресенье в храме, а ты уж как захочешь. Когда я уехала в Санкт-Петербург на учебу, а он остался в Екатеринбурге, он знал, что в воскресенье я иду в храм. А когда мы оказывались в одном городе (я приезжала домой или он в Питер), то не было ни одного воскресного дня, чтобы Илья не пошел со мной в храм. Сначала ему было тяжело, он не знал, что к чему, как себя вести, в чем смысл всех этих действий, молитв и песнопений. На первой службе я заметила, что это его не просто напрягает, а раздражает, как маленького ребенка, которого заставили сюда прийти. Понимая, что всю сознательную жизнь он был абсолютно непричастен к вере, я спокойно к этому относилась. Первым шагом навстречу вере стала экспедиция «За други своя».

Продолжение следует.

Если вам нравятся материалы Православной Службы Милосердия, поддержите нас!