Все, что нужно человеку, – это любовь

Продолжаем знакомство с сестрой милосердия Верой Смирновой, которая выходит на сложный пост в областной детской клинической больнице №1, а также трудится на патронажных адресах. 

Пупсики с теплотрассы

После Царского крестного хода, который я не прошла, а словно пролетела, мне дали первый патронажный адрес. Единственное, что я знала о подопечных, что на адресе бабушка лежачая после инсульта и дед без ноги. Ездить приходилось через весь город, почти полтора часа в одну сторону, но меня это по милости Божией не утомляло и не напрягало. Александр Иванович знает наизусть все основные молитвы и правило к Причастию. Они с супругой меня учили молитвам. Также я продолжала ездить к бабулечке, к которой меня пригласили по объявлению. Ей нужна была реабилитация после перенесенного инсульта. Мы с ней гуляли потихонечку, любили сесть на качели и качаться на удивление прохожим людям. 

Но в октябре ко мне обратилась одна из сестер милосердия и сказала, что в Автобусе милосердия нужна помощь. Сестра, которая там несколько лет дежурила и принимала подопечных, уходила на другую работу, и вот этот пост предложили мне. Предупредили только: «Там страшно. Там черви в ранах встречаются». Ну…я в жизни уже всякое видала, поэтому согласилась выйти на этот пост, тем более, что служение в Автобусе можно было совмещать с выходом на патронажные адреса.

В Автобус обращаются разные люди, не все из них бездомные, у кого-то есть жилье, но живут они маргинальной жизнью. Частенько встречаются «сказочники», которые тебе таких историй душещипательных понарасказывают! Или «путешественники», которые постоянно якобы куда-то едут и просят деньги на билет. Или халявщики, которые не хотят работать. Есть и настоящие бездомные, живущие на теплотрассах и вокзалах. Есть те, кто хочет завязать с жизнью на улице, и те, которых все устраивает. Словом, люди разные. В плане выживания на улице Екатеринбург – город очень хороший. Есть и благотворительные столовые, и гуманитарные центры, и Автобус Милосердия, где можно получить вещевую и доврачебную помощь. Поэтому бездомные были и будут. У меня же за спиной был большой опыт работы в торговле, поэтому я не легко доверяю людям и их рассказам. Да еще и бессменный водитель Автобуса, Андрей Борисович, был постоянно на страже и в случае чего, вступал в разговор или разрешал сложные ситуации.

Из всех бездомных все равно какие-то особенно запоминаются. Вот были у меня два брата, Владимир и Илья. Настоящие бездомные, жившие на теплотрассе. У их отца была квартира, но когда отец вышел из тюрьмы и продал квартиру, братья оказались на улице. У старшего Владимира была хорошая профессия сварщика, его много куда звали на работу. Но пагубное увлечение алкоголем все испортило – руки дрожат, варить он не может. Так и остались на улице. 

Однажды приходят в Автобус. Владимир первый зашел и говорит: «Вера, Илюха несколько дней бухал и обжег ноги об трубу. Может посмотришь?» Заходит этот парень, лет 28-30. Штаны грязные, воняют. Я их разрезала. Под теплыми зимними штанами волдыри, образовавшиеся от ожога, лопнули, прилипли, все гниет. Запах кошмарный (когда я вечером приехала домой, то сразу в коридоре все с себя сняла, потому что все пропиталось этим запахом гниения)! Вот только Бог уберег меня в тот момент от страха и брезгливости, только Господь! Первый раз в жизни я такое видела. Думала, что ампутируют у Ильи эти ноги. Но обработала, наложила повязки с заживляющей мазью. Несколько раз он приезжал, чтобы поменять повязки. Один раз снимаем повязки, а из-под них вши в разные стороны. Я тут же даю братьям талоны в санпропускник (благо, талоны в тот момент были!), собрала каждому пакет с чистой одеждой. И на следующую смену они снова приходят – два пупсика, чистенькие, розовенькие, побритые. Благодарят. И после этой капитальной помывки через полтора месяца у Ильи все раны зажили – такое счастье, такое чудо! (Я заметила, что на бездомных все заживает в разы быстрее. Это тоже Бог помогает, ведь на улице сильно не разболеешься. Когда был ковид, то ни один бездомный не умер). После этого мы сдружились, периодически встречались, созванивались. То один загремит в тубдиспансер, то у другого какие-то приключения.

Но, конечно, случались и конфликтные ситуации. Бывает приходит за помощью не бездомный человек, я его отправляю в гуманитарный центр, где ему помогут и вещами, и продуктами. А он возмущается: «Какая ты немилосердная! Я на тебя, такую-разэдакую, жалобу в епархию напишу!». И кашей в меня кидал один бездомный. Ну, пьяненький, пьяненький он был. Злоба из пьяного лезла. Но потом мы так сдружились, до сих пор созваниваемся… Всякое бывало. 

Все, что нужно человеку, – это любовь

В Автобусе мне очень нравилось работать. Я была на своем месте, думала, что всю жизнь там и останусь. Но отработала только четыре года. Господь иначе рассудил и направил меня в направление «Помощь детям». Своих детей у меня нет, я не знала даже, как с ними общаться, и во всех анкетах я указывала, что хочу ухаживать за взрослыми. Тут не моя воля была, но отказываться не стала. Ехала на первую смену в областную детскую больницу и сильно переживала. Потом уже поняла, что и взрослым, и детям нужно одно – чтобы их любили. А я человек жалостливый: с одним поплачу, с другим порадуюсь, третьего обниму, ласковое слово скажу, приголублю. Если к человеку обращаться со всей душой, то и он в ответ раскрывает объятия. Сколько в больнице мамочек, которые вместе со своими детками лежат. Они, конечно, переживают о своих детях. И сколько раз было, что я подойду, мы поговорим, помолимся вместе, пообнимаемся и потом так и остаемся на связи после их выписки. 

Любовь – больше ничего и не надо. В этом я в очередной раз убедилась, когда побывала в военном госпитале в Белгороде, и в пансионате для престарелых, куда родственники перевезли моего первого патронажного дедушку, Александра Ивановича. Мы как-то ездили с Татьяной Курлаевой (прим. – руководителем патронажного направления) его навещать и не могли выйти из этого пансионата, пока не переобнимали-перецеловали всех бабулечек и дедулечек миленьких.

Про самое сложное в служении

С Божией помощью почти все в служении мне давалось в итоге просто, как дар свыше. Единственное, что меня печалит и является самым сложным моментом, когда взаимодействуешь с человеком, которому не нужен Бог. Даже расставаться с подопечным, провожая его в вечность, не так печально. Иногда едешь по городу и смотришь на окна: здесь такая-то жила, здесь за таким-то ухаживала. От некоторых патронажных подопечных мне на молитвенную память достались цветы. Я наклеила на горшочки имена и теперь, когда поливаю цветы или просто подхожу к окну, то всегда молюсь об упокоении их душ: этот цветочек от Веры, этот от Аннушки на память остался… Вспоминаешь таких людей с какой-то светлотой в сердце. 

А вот когда человеку Бог не нужен, не нужна молитва, это очень тяжело. Он даже уходит в вечность совсем по-другому. Верующий человек часто сподобляется мирной и тихой кончины. Господь может даже облегчить его боль при тяжелой болезни, облегчает и кончину. Вздохнул – и отошел. Такую кончину я видела на наших патронажных адресах. Однажды бабулечку одну покормила, прибрала, а она смотрит куда-то вверх и такое счастье у нее на лице. Я ее поддерживаю за спинку, она приподнимается и все смотрит, улыбаясь, вверх. И через мгновение я понимаю, что она отошла… А человек неверующий чаще мучается, перед смертью страдает от нападения бесов, боится. Один дедушка при кончине до последнего руками от невидимых нам духов отмахивался. Это страшно, «смерть грешников люта» (33 псалом).

До 2019 года у меня была не жизнь, а просто череда событий. Лишь после того, как я уверовала и в моей жизни появился смысл, жизнь стала Жизнью. Как в мою первую Пасху Господь показал мне настоящее счастье, так я до сих пор, слава Богу, счастье не потеряла. С верой тебя ничего не смутит, даже испытания и сложности, ведь ты понимаешь, что все в руках Божиих и все для чего-то нужно. Основанием жизни становится вера и крепкая, непоколебимая радость. И как хочется это донести до неверующих подопечных! Но я себя утешаю тем, что «ты же сама не сразу до этого дошла. Всему свое время».

Детки, кстати, лучше видят Бога. Спрашиваешь его: «Веришь ты в Бога?» - «Да, верю», - отвечает с такой убежденностью. А вот взрослому человеку, закостеневшему в своих привычках, бывает сложно признать Бога.

Про мечты

Конечно, я стараюсь учиться жить не по своей воле. Но в душе все равно есть желание: вот откроется у нас богадельня, обитель милосердия, я бы хотела в ней трудится, поухаживать за старичками, прилабунить (прим. – приголубить, приласкать) их всех. Вот прилабунить – это мое.

***

Много еще историй из своего служения рассказала нам Вера. Некоторыми мы обязательно поделимся с вами. Если вы хотите поддержать Верину мечту – открытие Успенской обители милосердия, то жмите на кнопку «Хочу помочь»

Стать добровольцем

Поделиться в социальных сетях